Донесение графа Орлова о Чесменском деле.

Всемилостивейшая Государыня!

Из-под острова Наксии, от 21 числа сего месяца (июня), чрез нарочно посланного полковника Маслова я имел счастие донести Вашему Императорскому Величеству о всех случившихся делах врученной мне экспедиции. Я поручил ему донести и о причинах оставления Мореи, также и о причинах соединения обеих эскадр вместе. Теперь доложу я о том, что по соединении эскадр до сего времени случилось.

По отправлении Маслова получили мы известие, что неприятельский флот стоит на якоре подле острова Сцио. Не медля нимало, положили атаковать оный, снялись с якоря и пошли в путь свой. Спешили более и для того, чтоб не допустить соединения Капитан-Паши с эскадрою, которую он ожидал в подкрепление себе из Цареграда. 23 числа, под вечер, чрез посланное наперед судно уведомилися, что неприятельский флот виден был под парусами в канале острова Сцио. Ветер дул нам способный. В ночь подошли ко входу оного канала и близ его лавировали до света. При настающем утре, 24 числа, входя в канал, открылся нам ясно неприятельский весь флот, стоящий на якоре вдоль берега натолийского, близ крепостцы и порта Чесмé. По числу оного приметили, что старания наши воспрепятствовать соединению были тщетны. Оный уже состоял в шестнадцати линейных кораблях, из которых шесть было от 90 до 80, прочие от 70 до 60 пушек; при том еще находилось шесть фрегатов, несколько шебек, бригантинов и множество полугалер, фелук и других малых судов. Увидя оное сооружение, ужаснулся я, и был в неведении, что мне предпринять должно; но храбрость войск Вашего Императорского Величества, рвение всех – быть достойными рабами Великой Екатерины, принудили меня решиться и, несмотря на превосходные силы, отважиться атаковать, пасть или истребить неприятеля. В десять часов сделан был сигнал к атаке, в пол-двенадцатого передовые корабли начали сражение, в половине первого сделалося общим. Как ни превосходны были силы неприятельские, как храбро оные не защищалися, но не могли вытерпеть жаркого нападения войск Вашего Императорского Величества; по продолжавшемся чрез два часа жесточайшем пушечном и ружейном огне наконец принужден был неприятель, отрубя якоря, бежать в великом смятении в порт, под крепость, называемую Чесмé. Все корабли с великою храбростию атаковали неприятеля, все с великим тщанием исполняли свою должность; но корабль адмиральский Святого Евстафия превзошел все прочие. Англичане, французы, венециане и мальтисцы, живые свидетели всем действиям, признавалися, что они никогда не представляли себе, чтоб можно было атаковать неприятеля с таким терпением и неустрашимостию. 84-х пушечный неприятельский корабль был уже взят кораблем адмиральским, но по несчастию загорелся оный, и сжег корабль Святого Евстафия. Кроме адмирала, капитана и человек сорока или пятидесяти разных чинов, никого с оного не спаслося, оба подорваны были на воздух. Как ни чувствительна была для нас потеря линейного корабля, но, увидя неприятельское положение, робость их и безпорядок, в котором они находилися, утешился, получа надежду истребить оный совершенно. Тотчас же бомбардирскому кораблю велено было на небольшое разстояние отойтить от флота и кидать в кучу неприятельских кораблей бомбы, что он исполнил с великою удачею; велено было еще из греческих лодок как возможно скорее приуготовить четыре брандера. Сколько старания приложено ни было, но в одну ночь оные поспеть никак не могли. В полдень 25-го числа брандеры окончены; сделан был совет, положено атаковать неприятеля вторично, брандеры послать под прикрытием четырех линейных кораблей, двух фрегатов и бомбардирского судна. Распорядя таковым образом, назначен был предводительствовать эскадрою флота капитан-бригадир Грейг, который в полночь на 26 число июня, снявшись с якоря и несмотря ни на батарейный, ни на корабельный неприятельский огонь, приблизился к неприятелю во всяком порядке, под жестокою пушечною стрельбою послал брандеры, но, не допустив еще оных, бранд-кугелями зажег неприятельский корабль; как от оного, так и от дошедших брандеров, почти весь флот вдруг загорелся; с великим трудом могли мы оттуда только вывести один неприятельский корабль, пять полугалер и несколько десятков больших и малых шлюпок; прочия ж все без остатку в гавани созжены; в четыре часа времени не осталося от сего великого вооружения ничего, кроме печальных следов разбросанных частей по всему берегу и порту. Кроме потери линейного корабля и всего его экипажа, на котором было как адмиральские все, так и моих с полтораста тысяч Рублев, потеряны обе канцелярии и половина большая писем важных; прочий урон в разсуждении так важной победы никакого внимания не заслуживает. Какие были повреждения в кораблях, почти все исправлены.

Прискорбно мне, Великая Государыня, что я не могу, и впредь надежды не имею, поздравить Ваше Величество с сухопутною, равною морской победою; ежели был бы так счастлив, желания бы мои совершенно были удовольствованы, мог бы тогда надеяться заслужить Ваше благоволение. Ныне ж не остается мне другого, кроме как стараться запереть подвоз в Царьград, и стараться еще, если можно, возвратить Государству издержки, употребленные на сию экспедицию.

Чрез взятых пленников получено известие, что в Константинополе есть еще ри большие корабля, два строятся в оном, два в Родосе, два в Метелине, и пять из Александрийских больших купеческих судов велено вооружить поспешнее. Ежели б и все оные были готовы и соединилися, не думаю, чтоб могли воспрепятствовать положению вновь сделанному. Не опасны уже мне морские турецкие силы. Боюсь, ежели воспрепятствует что-нибудь исполнению; верно, не иное, как моровое поветрие и слабость многих кораблей для зимнего времени.

28 числа июня, от вони великого числа побитых и потопших людей, и чтобы поспешить занять свой пост в Дарданеллах, снялись с якоря и пошли в путь свой. Надеюся, что в скором времени придем к назначенному месту.

Всемилостивейшая Государыня! Наперед прошу прощения. Ежели контр-адмирал Ельфинстон не переменит своего поведения, я принужденным найдуся, для пользы службы Вашего Величества, отнять у него команду и поручить оную капитану-бригадиру Грейгу, которого достоинства, верность, усердие, прилежание и благоразумие уверяют меня, что под его предводительством дела пойдут гораздо успешнее.

Всемилостивейшая Государыня! Препоручаю всех со мною бывших, а особливо сего искусного и неутомимого человека в милость Вашего Величества.

Всеподданнейший раб
Граф Алексей Орлов

При острове Сцио. Июня 28 числа, 1770 года.